Слишком рискованно. Еще удерут, сволочи! Расхлебывайся потом. Иное дело – гастарбайтеры! Тем бежать некуда, жаловаться некому. Ни документов (уничтоженных благоразумным Бесланом Магометовичем), ни тем более регистрации. Нет таковых в природе, и все тут! Кстати, известные читателю Ганна и Олеся жили даже не в тюрьме, а в самом доме, в крохотной, запираемой снаружи комнатке без окон. За девушками лично присматривала жена хозяина – толстая, суровая Халида Джабраиловна. Правда, столь привилегированное положение молодых украинок объяснялось отнюдь не гуманизмом рабовладельцев, а необходимостью соблюдать определенные гигиенические нормы. Нельзя же, в конце концов, готовить пищу, прислуживать за столом, убирать жилые помещения, остро воняя парашей! Да и гостям-соплеменникам симпатичных хохлушек частенько подкладывали. В общем, чистыми должны быть. А сыромятная плеть в умелых руках Халиды – надежная гарантия примерного поведения рабынь...

Интерес Руслана именно к четвертой камере объяснялся просто. Будучи разумным, хозяйственным нохчей Умаров-младший понимал – привычных, постоянных рабов гробить не стоит. Пускай дальше вкалывают, пока силы не иссякнут. А транзитные... Ха! Завтра же отцовские нукеры уворуют новых взамен выбывших. Невелика потеря!!!

* * *

Массивная дверь со скрежетом распахнулась. Махмуд щелкнул выключателем. Сидящие на бетонном полу, обросшие узники рефлекторно сбились в кучу, болезненно щурясь от света стоваттной лампочки под потолком. (Обычно камеры вовсе не освещались, Умаровы экономили электричество.) Брезгливо морща породистый нос, Руслан окинул «транзитных» пристальным, орлиным взором. Средний возраст от тридцати до сорока лет, далеко не геркулесовское телосложение, изможденные серые лица, потухшие глаза. Выбирать особо не из кого. Все семеро примерно в одинаковой физической форме. Достаточно хреновой, надо сказать! Ну, ничего, душу отвести хватит. И, главное, никто из них сдачи дать не сумеет. Не испоганит настроение, как вчера проклятый студентишка!