К тому времени, когда мама вышла замуж за Гудселла, она сильно располнела. На смену спиртному пришли транквилизаторы — сначала валиум, затем — перкодан. В конце концов она стала смешивать их в разных дозах.

До свадьбы мама никогда не приводила Келвина домой. Они уходили вместе куда-нибудь пообедать, иногда в «Рамада». Поэтому он не видел гору немытой посуды, накипь и даже плесень, которую приходилось соскабливать с тарелок, чтобы поесть из них. Потом мама стала покупать бумажные тарелки, однако никто не утруждал себя приготовлением еды. Обычно я ел на работе или в школе.

Мои сестры могли бы помочь нам, но еще до смерти отца они вышли замуж и уехали из дома. Да и желания помогать у них не было. Джоан поселилась в Сент-Луисе, где одно время работала в конторе по аренде недвижимости, потом вышла замуж за парня по имени Карло Пискатори, стала важной дамой, завела детей. Ее мало интересовало, что у нас творится. Она звонила маме примерно раз в месяц. Разговоры бывали короткими, и со временем фраза «я люблю тебя» исчезла из их бесед.

Селма жила с мужем в Уэстфилде, но ей приходилось туго, и у нее почти не оставалось времени ни на меня, ни на наш дом. Она часто присматривала за мной, когда я был маленьким. Сидела со мной ночами, если я плакал. Потом Селма вышла замуж. Ее муж, Дэйв, считал, что она должна заботиться только о нем. Видеть ее означало видеть и его. Она жила неподалеку, но вместо того, чтобы навестить ее, я просто скучал по ней. Дэйв когда-то служил моряком и теперь работал в городской полиции. Этот грубый сукин сын считал, что все может сойти с рук, пока на тебе форма.