— … и старая деревяшка Мармадьюк.

— Надеюсь, он будет краток, — отозвалась миссис Уилкинс. — Отсюда мы всё равно ничего не услышим.

Чревовещатель с куклой уселись в кругу софитного света, оба широко улыбались (правда, улыбка эта больше походила на ухмылку) и что-то быстро говорили. Хилая голова блондина склонялась к открытому рту куклы, их черные плечи соприкасались. Разговор проходил на большой скорости, публика жеманно смеялась, угадывая большинство шуток, прежде чем кукла успевала закончить реплику, затем на минуту затихала, а потом снова разражалась смехом, опередив последние слова куклы.

— Кошмар! — воскликнула миссис Уилкинс, когда раздался очередной взрыв хохота. — Какие же они пошлые.

— Погляди на нашу подругу в зеленом, — сказала миссис Стро.

Девушка возбужденно наклонилась вперед, с напряжением ловя каждое слово и смеясь вместе со всеми; глаза блестели — куда только делась тяжелая надутость.

— Ей всё это кажется смешным, — съязвила миссис Стро.

Миссис Уилкинс подобрала плечи, поёжилась и чопорно атаковала тарелку с мороженым.

— Интересно, почему там, где хорошо кормят, никогда не продумывают дессерт. Вечно у них одно мороженое или что-то в таком духе.

— Да, мороженое — это их предел, — согласилась миссис Стро.

— Ты ждешь выпечку или вкусный пудинг, — продолжала миссис Уилкинс, — а они и ухом не ведут. И всем им далеко до твоего пудинга с инжиром и финиками, Джен.

— Уолтер говорит, это — лучшее… — подхватила было миссис Уилкинс, но ее заглушил оркестр.

Чревовещатель с куклой раскланивались. Чревовещатель кланялся в пояс, а кукла изящно склоняла голову. Оркестр мгновенно подхватил танцевальную мелодию, человек с куклой повернулись и поспешили прочь со сцены.