Плач потонул в звуковом хаосе города, наводненного отдыхающими людьми, гудением мотоциклов и автомобилей, пением уличных музыкантов и разговорами попивающей пиво молодежи. Подрагивающий стон Ломброзо смешался с шумом улицы и остался незамеченным, словно завиток дыма, унесенный мрачным ветром побережья.

Ломброзо плакал и плакал, затерянный в мутных водах судьбы, пока не уснул, утомленный бесплодными усилиями.

2

Легендарный «Альмасен Буэнос-Айрес» был таверной с прекрасной кухней и отменной выпивкой, на протяжении семидесяти лет он привлекал к себе внимание изысканных ценителей пищи: туристов с эпикурейским аппетитом, гурманов, готовых проехать полмира ради того, чтобы отведать вкусное блюдо, постоянных клиентов, любителей эксклюзивных рецептов, тонких ценителей неповторимых вкусов и ароматов, публики благородного происхождения и скромных соседей, осененных рукой Божьей художников, очарованных властью политиков, бегущих от неписаных законов мошенников, суровых священнослужителей и раввинов, успешных торговцев и школьных учителей. Всякий люд столовался в «Альмасене».

Таверна занимала первый этаж красивого большого дома, построенного в 1911 году братьями-близнецами Лучано и Людовико Калиостро, которые на исходе XIX века променяли лазурные пейзажи Средиземноморья на суровое побережье Южной Атлантики, здания, находившегося в центре города Мар-дель-Плата, на юго-восточном углу улиц Иполито Иригойен и Ривадавиа. Братья Калиостро жили как перекати-поле, но были всегда вместе. Загадка, вписанная в общую кровь, связывала их без страха и упрека: куда шел один, туда же направлялся и второй. Они работали то в одном городке, то в другом, никогда дважды не ходили одной и той же дорогой, их руки и глаза знали столько ремесел, сколько было портов на Средиземноморье, которое они исходили вдоль и поперек с тех самых пор, как оставили семейный очаг в возрасте пятнадцати лет.



3 из 132