Ну и что лучше: когда умираешь вот так, сразу, или — постепенно, по одной клеточке в единицу времени? Снова мое лицо окатила холодная волна, и, несмотря на то что утром я, как и вчера вечером, принял душ, к этому моменту нашей беседы я успел основательно провонять, как человек, который слишком много знает.

— Совершенно очевидно, действовал один маньяк, — сказал я. — И у тебя наверняка есть медицинские свидетельства, подтверждающие это.

— Мы ничего не доказываем, это делает окружной прокурор.

— Ты уклоняешься от темы разговора.

— И что же это за тема, Расс?

— Речь идет об убийце, совершившем серию страшных убийств.

— Два случая еще не создают серии убийств. Возможно, ты видишь в этих убийствах свою новую книгу, поэтому и надеешься найти чем поживиться.

— Ну сам посуди, Мартин. За один месяц четыре размозженные головы. Все — в одном округе. Все в районе полуночи. Способ проникновения в дом один и тот же — через раздвижную стеклянную дверь, которую из-за жары оставляют открытой. По твоим словам, Эллисоны — ограблены, но никто так и не установил, что именно взято у них. На прошлой неделе я разговаривал с несколькими сотрудниками, и они сообщили мне, что нашли в тумбочке около кровати жемчужное ожерелье длиной в восемнадцать дюймов.

— Наши сотрудники должны держать язык за зубами.

— И ты продолжаешь утверждать: случившееся с Эллисонами — типичное явление? Дело Фернандезов ты уже не называешь ограблением. Взгляни на Эллисонов. Сначала маньяк бьет мужчину дубинкой — чтобы тот не сопротивлялся. Женщина оказывается проворнее, чем он рассчитывал, — вскакивает с постели и пытается бежать. Вспомни, она найдена на полу. Он успевает перехватить ее и начинает избивать. Внезапно на него набрасывается Эллисон, но он раздет, уже избит, а главное — безоружен. Он падает прямо на тело жены.