Могу добавить: взят он был в собственных своих владениях, как говорится, с поличным — с мертвым телом моряка на переднем сиденье его автомобиля и записной книжкой с адресами и описаниями внешности нескольких мужчин. Позже выяснилось, многие из них были одурманены наркотиками, изнасилованы, разрублены на куски и выброшены на свалку; другие из этого списка в полицейских отчетах проходили как «пропавшие без вести». Несмотря на все это. Крафт никогда не проникал в подсознание жителей нашего округа в такой степени, как проник Полуночный Глаз в это лето страха. Полуночный Глаз явился из нашей среды. Он был создан нами, взлелеян нами. В конечном счете, я думаю, люди поверили в то, что он был нами самими и, в меньшей степени, конечно, что мы были им, этим самым Глазом.

Сейчас на дворе зима, и люди могут наконец начать забывать.

Но одну вещь я не смогу забыть никогда: правда далеко не всегда делает нас свободными.

Глава 2

Не могу вразумительно объяснить, почему в ту субботнюю ночь третьего июля я позвонил Эмбер Мэй Вилсон. Да, когда-то я был близок с ней, но с тех пор прошло почти двадцать лет. Да, я думал о ней — время от времени — на протяжении всех этих двадцати лет. Но я женился и живу с женой счастливо, без капли сожаления — вот уже пять лет.

Возможно, дело в том сне, что приснился мне прошлой ночью: маленькая Эмбер Мэй Вилсон стоит голышом на крыльце моего дома и говорит мне: «Меня зовут Эмбер Мэй. Мне три года. Я живу в белом доме. Можно мне взять пирожок?»

Это абсолютно правдивая история, я верю — Эмбер рассказала мне все о себе давным-давно, когда мы были влюблены друг в друга. Я говорю, я верю, что все это — правда, потому что во сне моем сконцентрировалось сразу несколько сущностей Эмбер: ее смелость, ее невинность, ее решимость изменить окружающую действительность, ее беззащитность. Но, как я постепенно стал понимать, в те два коротких года, что мы жили вместе, Эмбер постоянно пребывала в процессе созидания собственной личности. Она выдумала себя и, основываясь на этой своей выдумке, превращала себя в такую личность, которая могла бы удовлетворить ее. Истина для нее никогда не была чем-то статичным или абсолютным, необратимым или обязательным. Скорее она считала ее похожей на некий гардероб, благодаря которому можно измениться в любую минуту так, как ей понадобится.



7 из 348