Элла вскочила в ту же самую секунду.

— Прошу прощения, джентльмены.

Выбежав с этими словами из гостиной, она вихрем промчалась по коридору и ворвалась на кухню. Солли вопил во всю силу своих легких и тряс левой рукой.

Вся она, от запястья до плеча, была забрызгана горячим крахмалом. Несколько капель попало на грудь, буквально приклеив тонкую рубашку к телу мальчика. Кастрюлька, которую Элла оставила на плите, валялась на полу, а содержимое ее растекалось широкой голубой лужицей.

Даже не взглянув на пролитый крахмал, Элла судорожно прижала сына к груди:

— Ох, нет! Только не это! Господи боже мой, только не это!

— Холодную воду! Живо! — Доктор Кинкэйд, вбежавший на кухню сразу за Эллой, мгновенно оценил ситуацию.

Быстро открыв кран, он подтолкнул мальчика к раковине и сунул обожженную руку под струю.

— Где у вас лед? — Мистер Рейнуотер задал этот вопрос Маргарет, которая не замедлила прибежать на крик с заднего двора.

Помощница Эллы тоже громко взывала к Всевышнему, не успев даже узнать, в чем, собственно, дело.

Элла не стала дожидаться, когда Маргарет закончит причитать, и сама крикнула, пытаясь заглушить вопли Солли:

— Лед вон там, в ящике! Сегодня утром как раз привезли новый.

Вместе с доктором Кинкэйдом она пыталась удержать руку сына под струей холодной воды. Элла плеснула ее и на рубашку Солли, чтобы крахмал не жег ему грудь.

Впрочем, помочь ему было не так-то просто. Мальчик яростно размахивал правой рукой, ненароком попадая то по матери, то по доктору. Вдобавок к этому он все время лягался и мотал головой, пытаясь оттолкнуть и ту, и другого. В результате всего этого с полки на пол уже упали несколько чашек и тарелок, разбившись прямо в луже крахмала.