На въезде в Каслбойн дорога, ведущая сюда из Дублина, разветвлялась в двух направлениях, и внутри «вилки», за невысокой каменной стеной, лежало треугольной формы поле. Оно становилось шире, по мере того как от железных решетчатых ворот поднималось вверх по склону холма. Большинство проезжавших и проходивших мимо людей не подозревали, что было здесь в далеком прошлом, — ни надгробных камней, ни крестов, ни иных признаков кладбища, если не считать бугристой неровной земли, поросшей высокой травой. Но когда-то здесь находился погост при часовне больницы Святой Магдалины. Участок, на котором велись раскопки, был вдоль и поперек изрыт траншеями, словно побывал в гигантской вафельнице. Их готовились засыпать землей, когда в поле по соседству случилось проседание грунта.

Моя команда столпилась на краю зияющей в траве ямы под фронтонной стеной развалившейся часовни. По одну сторону от них высилась груда вырытой земли и лежали разобранные леса, по другую — стоял желтый экскаватор «хаймек».

Гейл заметила мое появление и отошла от окруживших яму коллег. На ней были очки с линзами величиной с блюдце, мешковатые джинсы и черная футболка, парусом надувшаяся под легким летним ветерком. Она сильно похудела за последнее время, но присмотреть что-нибудь подходящего размера еще не успела. С нарастающей тревогой я отметила, что никаких защитных средств, кроме белой каски, на ней нет.

— Привет, — сказала она. — Здорово, правда?

— Ты лучше расскажи по порядку, что у вас случилось.

— Экскаваторщик собирался засыпать траншеи, когда заметил, что под одной из гусениц почва оседает. Едва он отъехал, как земля провалилась и открылся полуразрушенный склеп. Должно быть, от церкви остался. Места там было как раз на два гроба. Один из них, тот, что поменьше, мы подняли на поверхность.