Гейл повела меня к стоявшему на склоне серому прямоугольному ящику. Следуя за ней по деревянным мосткам и отвалам земли между траншеями, я радовалась тому, что надела просторные спортивные штаны с накладными карманами и кроссовки. Белый топ, правда, остался. Но если бы я заявилась еще и в деловом костюме, в босоножках на высоких каблуках, с портфелем и в каске, то выглядела бы точь-в-точь как тот политик и чиновники, что время от времени заезжали посмотреть на раскоп, пока мы трудились в поте лица.

Подойдя к гробу, находившемуся на траве метрах в десяти от провала, я заметила следы ржавчины на боковых стенках — все, что осталось от железных обручей, некогда стягивавших давно истлевший деревянный контейнер.

— Как же вы ухитрились его вытащить?

— Да просто взяли трубы от лесов вместо катков, а доски вместо рычагов. Потом обвязали гроб веревками, и «хаймек» выволок его на свет божий. Сейчас ребята возятся с тем, что побольше. Боюсь, внутрь попала вода, я вам уже говорила. Слышно, как что-то плещется.

Она действительно упоминала воду в разговоре по телефону, и с тех пор меня не покидало не вполне осознанное чувство тревоги. Я наблюдала за суетой вокруг экскаватора. Хорошо, хоть в касках все, а двое даже натянули белые защитные комбинезоны и маски. Я тоже вынула из портфеля маску и две пары латексных перчаток повышенной прочности.

— Зря осторожничаете. — Гейл успокаивающе похлопала меня по руке, когда я, натянув перчатки, возилась с маской.

— Сама разберусь, — отрезала я, но маска приглушила начальственные нотки в голосе. Поскольку мы постоянно работали в полевых условиях и имели дело только с костями, а в костных останках никакая зараза больше пятидесяти лет не живет, команда относилась к защитному снаряжению несколько легкомысленно. Да и теплый летний денек к особой бдительности не располагал. Однако в запечатанных свинцовых гробах таятся смертельно опасные болезни, а свинцовая пыль легко переносит по воздуху споры и яйца паразитов.