– Это за какие твои красивые глаза? – с прежней скукою в голосе не поверил длинный. Как бы специально не придавая значения тому, что нет у мальчика ни отца, ни маменьки.
– Не за глаза, а… потому что был шторм, многие укачались, а я вышел гулять и забрался на мостик. Там были моряки, один и говорит: «Вот тебе за то, что не боишься волны»…
– Ай как врешь! – радостно сказал татарчонок.
– А вот и не вру!.. Если не верите, пойдем, спросим у тетушки. У моей… Это рядом.
– То-то тетушка обрадуется таким гостям… – усмехнулся длинный. И потрогал нижнюю губу языком.
– Вы же не чай пить придете, а только спросить, – усмехнулся и Коля. Страху у него поубавилось.
Длинный сказал сумрачно:
– Да уж где нам с вами чай пить. Вы небось из дворян.
– Фрол, это, видать, те, кто у Кондратихи дом сняли! – вмешался старший из братьев. Тощий Фрол эту догадку пропустил мимо ушей. Спросил деловито:
– Может, сшибемся?
– Это как?.. Драться, да? – дошло до Коли. И внутри у него тоскливо заныло.
– Ага, – заулыбался Фрол. – Один на один, по-честному. Или в коленках заслабило?
– Нигде не заслабило… Только я не понимаю. Зачем? Я же ничего худого вам не сделал… – И вдруг вспомнил: похожий разговор уже был. Три месяца назад. С него-то и начались в корпусе те невыносимые дни отчаянья и стыда… Нет уж, второму разу не бывать! И стиснул кулаки: – Ну, давай, ежели у тебя чешется!
– Снаружи петух, а внутри мышонок, – хмыкнул Фрол. – Видно ведь, что вспотел с перепугу. В Петербурге все такие боязливые?
– Зато ты какой храбрый! – Коля злостью старался перебить внутреннюю дрожь. – С теми, кто меньше ростом!
– Да неужто я сам буду с тобой сшибаться! – Фрол сделал вид, что очень удивлен. – Пускай вот хоть он, Макарка…
Уже после, вспоминая эту встречу, Коля сообразил: тут Фрол дал ошибку. Если бы он сказал «пускай Макарка дерется, да только он ведь не захочет», востроглазый мальчишка тут же взвинтился бы: «Как это не захочу!» И полез бы в драку. Потому что был он великий спорщик, отчего и носил кличку «Поперешный». А сейчас Макарка взъелся на Фрола: