Интервью художник давал на берегу, неподалеку от своего дома на мексиканском острове Косу-мель. Он только что закончил ежедневный утренний моцион — пробежку на пять миль, а затем час занятий гимнастическими упражнениями; выгоревшие на карибском солнце песочные волосы и такого же цвета щетина на щеках добавляли его грубоватой красоте известную долю пикантности. На принадлежность к миру искусства намекали пятна краски на футболке и шортах. И больше ничего.

Ему тридцать семь. Впрочем, вполне можно предположить, что вряд ли он выглядел каким-то другим в форме лейтенанта морской пехоты десять лет назад, когда его военный вертолет был сбит панамской ракетой. Это случилось в два часа ночи 20 декабря. Говорить об этом инциденте Малоун категорически отказывается, и поэтому придется воспользоваться воспоминаниями Джеба Уэйнрайта, второго пилота, который в ту ночь был вместе с ним.

"Картина ночного неба чем-то напоминала праздник Четвертого июля. Только в аду. Потому что впечатление фейерверка создавали следы от трассирующих снарядов и ракет. В артподготовке с воздуха участвовали 285 наших самолетов и 110 вертолетов. Они были похожи на стаю гигантских москитов с огромными жалами в виде сорокамиллиметровых авиационных пушек «Вулкан», стопятимимиметровых гаубиц и противотанковых ракет с лазерным наведением. В общем, все было очень солидно.

Одной из важных целей являлась штаб-квартира Сил обороны Панамы, здание заводского типа в бедном районе города Панама, под названием Эль-Чорильо (что в переводе означает «небольшой ручей»). Американское военное руководство решило, что противник устроил свою штаб-квартиру здесь, чтобы прикрыться двадцатитысячным населением района Эль-Чорильо. И тут произошло то, что и следовало ожидать, — продолжает Уэйнрайт. — После первой атаки наших вертолетов силы противника рассеялись по жилым кварталам.