На полотнах Малоуна зритель не найдет и намека на насилие. Большей частью это пейзажи. От них веет красотой и свежестью чистых тонов, а ярко индивидуальная живописная манера заставляет вспомнить Ван-Гога. И тем не менее строгое благородство колорита его работ, их эмоциональный настрой, передающий неистовую радость ощущения жизни, а также глубокий трепет и особая острая чувственность восприятия земного существования — все это прозрачно намекает на пережитую встречу лицом к лицу с апокалиптическим насилием и смертью..."
Глава 2
Волны прибоя набегали на песок, останавливаясь в нескольких сантиметрах от ног Малоуна. В зеркале Карибского моря отражался закат, создавая оттенки, казалось, никогда прежде в природе не существовавшие. Малоун ощущал скрип песка под кроссовками, нежный ароматный ветерок, который шевелил его густые кудрявые волосы, жалобные крики чаек над головой. Оторвав кисть от незавершенной картины, он сосредоточился, чтобы пропустить все это через себя — не только форму и цвет, но также и окружающие звуки, ароматы и даже вкус соленого воздуха.
Это была попытка достичь невозможного. Иными словами, передать эти чувства полотну, чтобы оно заставило зрителя ощутить себя стоящим на этом самом месте в этот волшебный миг, переживая чудо именно этого заката так, словно никогда никакого другого заката в его жизни не было.
Внезапно он почувствовал какое-то движение. Все замечать краем глаза Малоун научился еще на военной службе и, став художником, эту способность не утратил.
Что-то замельтешило справа, в сотне метров, у пальм.