– Ну и какого черта ты говоришь мне такое?

Потребовалось несколько секунд, чтобы Ник понял, что Сэм просто смотрит на него, а вовсе не хватает его за запястья и не прижимает к чему-то твердому и острому, не бьет по лицу. Наваждение развеялось с такой же скоростью, как исчезают сны после пробуждения.

– Прости. – Ник пытался успокоиться. Обидные слова сами сорвались с его языка. – Я не хотел. Я знаю, какой ты щедрый.

Да, Ник уж точно знал, насколько щедрым был Сэм. Он понимал, что в вечном долгу у своего старшего брата. Когда Нику было семнадцать, их родители погибли в автокатастрофе, и братья продали дом в Висконсине и большую часть семейных владений. В целом их состояние было не очень большим – по пятьдесят пять тысяч долларов каждому. Сэм сберег свою половину наследства. Он проконсультировался с финансовым советником и предпочел положить деньги в банк под проценты. Ник же, закончив школу на тройки, принялся проматывать свое наследство.

Вспоминая об этом, он никак не мог понять, куда делись деньги. Он истратил все за полтора года. Большую часть времени Ник катался по Азии и Южной Америке. В конце концов он остановился в Коста-Рике, на побережье Тихого океана, закрутил роман с голландкой, занимался серфингом, курил травку, спал до полудня и платил за них двоих, хотя едва мог покрывать собственные расходы.

И вот однажды Ник проснулся один в обчищенной квартире: у него остались только фотоаппарат и серебряная цепочка, которую он носил с детства как талисман. У него не было ни гроша, но он знал, что Сэм собирался учиться в Вашингтонском университете. Путешествуя автостопом и работая за еду, Ник направился в Сиэтл. Он быстро научился обходиться без денег. На дорогах было полно народу, и он подъезжал в кузовах грузовиков, иногда с иммигрантами, искавшими на севере работу. Однажды он даже привязал себя к днищу грузовика, чтобы преодолеть значительное расстояние по шоссе. Когда не было другого выхода, приходилось идти пешком. Попав в Соединенные Штаты, Ник зайцем путешествовал на поездах, как заправский бродяга.