Забирался все глубже и глубже, спускаясь по лестницам, когда их находил, проползал на животе по водосточным трубам, куда едва мог влезть, по покрытым слизью проходам, таким узким, что, если бы они не были скользкими от нечистот, ему бы едва удалось это сделать.

В данный момент он лежал на карнизе над проходом – таким темным, что, погасив фонарик, невозможно увидеть собственную руку, даже если поднести близко к глазам. В последнее время он включал фонарик очень редко, только в случае крайней нужды. Во-первых, сели батарейки, а во-вторых, даже если они были бы новые, все равно рисковать нельзя. Свет фонарика, даже очень слабый, его бы выдал.

Он услышал, как что-то движется в темноте, затем почувствовал, как оно быстро пронеслось, едва коснувшись руки.

Вдалеке прогрохотал поезд. В темноте вспыхнул красный свет и погас. Грохот поезда нарастал.

Он прижался спиной к стене, инстинктивно задержав дыхание. Проход задрожал, когда где-то сверху над ним прорычал поезд. Грохот стих, и все успокоилось.

Он позволил себе расслабиться. Глубоко вдохнул зловонный воздух подземелья. Снова замерцала красная точка, на этот раз в другом месте. Теперь он видел, что красных точек две. Они медленно крались по полу, как светящиеся насекомые. Затем сошлись вместе и на небольшое время слились. После чего снова разъединились и начали двигаться к нему.

Он попытался еще глубже вжаться в карниз, но бетонная стенка не пускала. Сырая и холодная. На секунду он потерял светящиеся точки из виду, но затем, опустив голову, увидел. Они были на его груди, почти сливаясь в одну.

Один за другим раздались два негромких хлопка. Это были выстрелы. Но он их не слышал, потому что задолго до того, как звук достиг его ушей, одна пуля вонзилась ему в сердце, а другая разворотила позвоночник.

И даже за секунду до смерти он все еще не понимал, почему это случилось.

Он только знал, что это остановить невозможно.