«Пусть его убьют, – молча молилась Синди Аллен. – Пусть его убьют, и тогда я буду знать, что этот кошмар наконец закончился».

Билл грустно следил за женой. Почувствовав, как она напряглась, он потянулся, чтобы взять ее за руку. Затем мягко произнес:

– Его запрут навсегда. Запрут, и твои страхи закончатся.

Синди сжала руку Билла, давая понять, что его слова ее успокоили. Она знала: это не так, страхи останутся с ней до конца жизни.

Теперь она будет бояться ходить одна по улице, если вообще когда-нибудь сможет снова ходить.

Будет бояться смотреть в лица незнакомцев, страшась того, что может увидеть в их глазах. Жалость, смущение или брезгливость.

Даже будет опасаться смотреть на Билла, чтобы не прочесть в его глазах то же самое.

И все это из-за человека, чье лицо сейчас заполняло экран телевизора, стоящего у кровати.

Синди попыталась хотя бы на несколько секунд умерить гнев и страх, чтобы спокойно рассмотреть Джеффа Конверса. Надо же, ну совершенно ничего отвратительного! Правильные черты лица, приятная внешность.

У монстра лицо должно быть совсем не такое. Джефф Конверс абсолютно не похож на злодея. Темные вьющиеся волосы, теплые карие глаза – ничто не намекало на душу дьявола. Человек на телевизионном экране, Джефф Конверс, против которого Синди Аллен свидетельствовала в суде, выглядел таким же напуганным, как и она. За исключением, пожалуй, того, что ее страх был подлинный, а он просто кривлялся.

И опять лгал. За все время, пока длился процесс, он не произнес ни слова правды.

– А если судья ему поверит? – прошептала Синди.

Она произнесла это мысленно, но получилось вслух.

– Не поверит, – успокоил ее Билл. – И присяжные тоже не поверят. Он получит по заслугам.