Из-за спущенных штор внутри дома стоял полумрак, острый запах карри смешивался с тяжелым жилым духом.

По лестнице спустился белый в пальто. Соулсон догадался, что это полицейский.

– Это он? – с сильным ирландским акцентом спросил тот Армитеджа.

– Так точно.

– Я суперинтендант Кристли, – сказал он, обращаясь к Соулсону. – Окружной криминальный отдел. О том, что здесь сейчас увидишь, никому ни слова. Понял?

– Так точно, – произнес озадаченный Соулсон.

– Это противозаконно. Но иногда нам приходится идти на это. Иначе тут не будет вообще никакой жизни. Следуйте за мной.

Он повел их вверх по узкой лестнице. Ковровой дорожки на ней не было, только линолеум, а вместо перил – полоски фанеры. Сверху доносились рыдания. Свисающая с потолка голая лампочка на длинном шнуре освещала темные, пропитанные никотином стены с ободранными обоями.

Кристли остановился перед дверью в спальню.

– Запомни, все остается между нами. Я иду на это только по просьбе Роя. Он сказал, что это дело касается тебя. – Кристли взглянул на Соулсона, но тот никак не отреагировал. – В этом доме работают шлюхи. Приводят клиента, минут через пятнадцать получают свои десять фунтов и идут ловить следующего. Доходный бизнес, а? Быстрый оборот и почти никаких затрат. – Ирландец грязно ухмыльнулся, и Соулсон сразу почувствовал к нему антипатию. Он вспомнил ребенка на болоте. Именно здесь начинаются подобные дела, здесь формируются извращенцы. И шуточки тут совершенно неуместны. – Шлюхи и кайф от наркотиков, – продолжал Кристли, открывая дверь в спальню. – Вот что мы имеем в этой дыре.