– Ты сумасшедшая. Но я знаю, ты всегда добьешься своего.

И он рассказал ей о том, что произошло там, на болоте, о том, что он увидел, когда детективы извлекли из грязной жижи изуродованное тело, а затем уносили его на пластиковой простыне. Рассказал о задранной выше пояса одежде, о крови, смешанной с землей, об испражнениях из окровавленного анального отверстия, о застывшем выражении ужаса на лице ребенка, об отставшей от костей, разлагающейся плоти, которая свисала лохмотьями и болталась, словно водоросли. Некоторых полицейских рвало, но Соулсон держался. Злость и решимость придавали ему сил. Приехали судейские следователи и люди коронера, началось расследование. Пять часов он простоял на своем посту, а когда пришла смена, вернулся в участок и только оттуда отправился домой. Перед тем как покинуть место преступления, пришлось выдержать атаку репортеров, некоторые ради того, чтобы узнать подробности, были готовы даже всучить ему взятку. Но он только улыбался в ответ. Эта новоприобретенная манера очень пригодится ему в будущем.

Домой он вернулся зрелым полицейским. Теперь он убедился, что сможет выполнять свою работу должным образом. Хуже того, что было сегодня, уже не будет.

Мэри молча выслушала его рассказ.

– А ведь это могла бы быть и Тесса, – добавил он. – Я все время об этом думаю. На месте этого ребенка могла бы оказаться она. И я решил, что я должен сделать что-то, чтобы изменить мир в лучшую сторону. Понимаешь, Мэри? Какой смысл в жизни, если ты не сделал ничего стоящего?

– Да, конечно.

– Я рад, что я полицейский. Мне нравится эта работа. Для этого нужно быть честным и справедливым. Никаких компромиссов.

И он заплакал, рыдания сотрясали его большое тело. Она подошла и обняла его. Плакал он долго, омывая слезами душу, пока наконец не пришло успокоение.

Она налила ему свежего чаю и подождала, пока он выпьет. Затем выключила духовку, поставила нетронутую еду в буфет, обняла его и отвела в постель.