Львов осторожно тронул кончиком языка зуб – тот молчал, как и должно было быть после двух таблеток аспирина. Зуб молчал, а подполковник говорил, говорил, говорил... Скучающий взгляд Львова поплыл вдоль бывшей ленинской комнаты – Бородин рубит ладонью воздух, Охременко рисует чертиков, Ибрагимов зевает, Ло-бановский смотрит в окно, Мухин дремлет, Хорьков пускает слюни над страницами "Плейбоя", Амиров грызет ногти... Львов недоуменно нахмурился. Кирилл Иванов внимательно слушает подполковника Бородина. Кирилл Иванов пристально смотрит на подполковника Бородина и на схему рядом с ним. Глаза Кирилла... Львов впервые наяву увидел, что это значит – "глаза горели". Львову все это страшно не понравилось.

– ...на спине, ее смерть наступила от единственного ранения, нанесенного в голову из огнестрельного оружия. Мужчина лежит лицом вниз, на теле обнаружены три пулевых ранения. Ему стреляли в спину, возможно, что в этот момент мужчина пытался убежать от преступника. Одна пуля, попала в мягкие ткани ноги, другая прошла вскользь по ребрам, и лишь третья оказалась смертельной. Документы, деньги и прочие ценные вещи остались на телах, поэтому мотив убийства пока неясен. В то же время не возникло проблем с установлением личностей убитых. Это Жданова Елена, семьдесят восьмого года рождения, учетчица на оптовой базе промтоваров, и Хрипачев Эдуард Иванович, сорок второго года рождения, полковник в отставке. Жданова возвращалась домой после занятий на вечерних курсах секретарей-референтов, а Хрипачев, как утверждает жена, выгуливал собаку. Знакомы между собой они скорее всего не были. Во всяком случае, пока никаких тому доказательств мы не имеем. И все это очень плохо, – мрачно заключил Бородин. – Потому что, когда патруль облазил сквер в двенадцать ночи, они ничего не нашли. Утром вы сами облазили там все кругом, но нашли только восемь гильз. Из этого каши не сваришь! Из-за ночного дождя собака след не взяла... – Бородин многозначительно потряс в воздухе сломанной ручкой. – В этом деле нужно копать, копать и еще раз копать!