Подполковник оглядел подчиненных и не увидел желающих немедленно начать раскопки. Правда, Иванов смотрел как-то уж... Бородин решил, что Иванов прикидывается, и отвел от него глаза.

– Давайте высказывайтесь. – Бородин наугад ткнул в Ибрагимова, тот потянулся и заявил:

– Любовники.

– То есть?

– Этот дед тайком от жены бегал в сквер на свидания с молодой любовницей, – лениво выдал Ибрагимов как само собой разумеющееся. – А собаку брал для прикрытия.

– Ага, – иронически кивнул подполковник. – А жена этого Хрипачева, ей пятьдесят семь лет, подкараулила их и замочила из пистолета. Причем и собачку тоже.

– Допустим, не его жена... – попытался спасти версию Ибрагимов. – Допустим, у этой девчонки был кто-то еще. Другой парень. Он приревновал и замочил всех, кого...

– Рука.

Ибрагимов недовольно обернулся к Кириллу:

– Что – рука?

– Какую бы версию сейчас тут ни выдвигали, все равно одно останется необъясненным. Это ее рука.

– Да, – согласился Бородин. – С рукой нехорошо вышло.

– Все легко объясняется, – не сдавался Ибрагимов. – Парень отрезал руку на память о любимой девушке.

– А ты попробуй, – предложил Кирилл. – Попробуй как-нибудь своей любимой девушке руку по плечо отрезать. Тяжелая работа, надо тебе сказать. Я разговаривал с экспертом, он говорит – чисто отрезано, будто хирург работал. А для этого нужно иметь инструмент, потому что перочинным ножичком такого не сделаешь... Да и что это за страсть такая – хранить руку любимой девушки? Это же не локон, не туфля...

– Мог бы просто палец отрезать, – сказал Охременко. – Чего мучиться?

– Или ухо, – предложил Лобановский. – Это тоже просто, это не руку по плечо пилить...