— Ты задница, — сказала я. — Я не делаю лицо и не жалею себя.

Ну, по крайней мере, не очень.

— Вот, держи, — сказал Брайан и сунул мне в руку визитку. — Николаи набирает новых студентов.

— Брайан… — Не сомневаюсь, что он услышал в моем голосе раздражение, ведь я и не пыталась его скрыть. — Я же тебе говорила. Я брала уроки пения всю свою жизнь. У меня прекрасная подготовка.

— В таком случае почему ты до сих пор не получила прекрасную работу? — Он поднял вверх руку. — И не нужно так на меня смотреть. Пришло мое время высказать тебе то, что я думаю. Ты очень хороша, Дженн, но ты можешь стать лучше.

— Я репетирую, тренируюсь. — Мне и самой было ясно, что это прозвучало неубедительно. — И когда, по-твоему, я буду посещать занятия? Если я не работаю, то хожу на прослушивания.

— Или болтаешься по магазинам…

— Ах ты, мерзавец!

— Я серьезно, подружка. Ты обладаешь голосом, от которого мне хочется плакать, как в детстве, но тебе нужно учиться, понимаешь? Сколько ты уже здесь? Два или три года?

— Около того, — признала я.

— Так вот, у меня есть для тебя новость. Никто не свалится с неба и не откроет твой талант. Ты должна сама позаботиться о том, чтобы тебе улыбнулась удача. Пошевели наконец задницей.

— Я хожу на прослушивания!

Брайан откинулся на спинку стула и допил свой кофе, приправленный карамелью.

— Мне твои отговорки не интересны. Я хочу увидеть твое имя в «Афише».

— Я тоже, — сказала я, потому что это было правдой.

А потом, поскольку разговор подобрался слишком близко к действительному положению моих дел, я перевела его на тему, которая должна была понравиться Брайану, — на него самого.

Моя хитрость удалась, и весь следующий час мы обсуждали членов труппы «Сон Пака» и фантазировали насчет того, где Брайан может оказаться через пять лет. Он мечтал о «Тони»