Он жил в районе Тисио, за линией электрички, в старом одноэтажном доме без каких-либо удобств, гораздо хуже своих материальных возможностей. Но под этой черепичной крышей существовал большой комфорт: хозяйка дома, Адриана, сорокапятилетняя соломенная вдова, с тремя детьми от двух разных мужей. Ее прошлое было полно бурь и ураганов, оставивших, однако, после себя сердце, мягкое и смиренное, как небесная радуга. Его-то, во всей красе и со всеми оттенками, она и подарила Марио несколько лет назад. Нежно-голубой оттенок заботы сменялся багрянцем любви. И все это на фоне неба, очищенного от угрозы скандала, ревности и брюзжания супруги в постели. Идеальная ситуация для Марио, не любившего осложнений...

Неожиданно его спокойная жизнь была прервана. Он еще нежился в постели, когда услышал звонок и затем мужские голоса. Говорили снаружи, во дворе, с Адрианой. Вскоре она вошла к нему растерянная:

- Марио, тебя спрашивают двое мужчин...

- Кто такие?

- Мне кажется, полицейские... Один одет в белый плащ, а другой - в черный!

- Полицейские? Но я не давал полиции никакого повода... - сказал он без особой уверенности, словно пытаясь скрыть то, что не скроешь, или спрятаться за собственную ладонь. Разве не было всем известно, что еще до установления диктатуры он со своей трубой принимал участие в различных левых митингах, выдувая призывные мелодии? Как-то раз даже схлопотал за это дубинкой по голове - это было во время манифестации строителей. Этот прискорбный случай был занесен в его личное дело. Он знал это доподлинно, потому что его вызывали тогда в муниципалитет.

- Но ведь прошло три года с того времени, Адриана. На кой ляд им все это вспоминать?

Ему подумалось: видимо, они вновь стали извлекать на поверхность старые дела и внимательно их перетряхивать - как это делают хозяйки со старой одеждой, хранимой в сундуках - вот это выбросить, это отдать в чистку...

- О мать Италия, зачем ты меня родила, а ты, тетка Греция, меня вскормила?... - начал трястись Марио.