- Я много раз приходил в ночной клуб, где вы работаете, - сказал Сорело.

- В «Калипсо»? Вы? - вытаращил глаза Марио.

Его изумление имело под собой естественное основание. Кабаре представляло собой настоящую собачью конуру, полную припудренных студней и неопределенного цвета гнилых внутренностей -дешевой пищи для блуждающих бедолаг - корабельных псов. А Сорело выглядел космополитом, богатым львом, который бросается лишь на дорогих оленей и газелей.

Он провел Марио на второй этаж. Вошли в кабинет, отделанный блестящим деревом, с окнами на море. Кабинет напоминал капитанский мостик, а декоративный штурвал усиливал впечатление.

- Мне очень понравилось ваше исполнение, Марио. Я приходил послушать вас несколько вечеров подряд...

- Неужели? - поразился Марио.

- Вы, конечно, меня не видели... Но я два раза оставлял у вас в руках доказательства моего восхищения...

- Что вы имеете в виду? .

- Однажды вы получили от официанта сто долларов в конверте с надписью: «От вашего анонимного почитателя». А другой раз...

- Сто пятьдесят долларов... - вскрикнул взволнованно Марио, взглянув на него. - Так это были вы?

- Я... - улыбнулся Джим Сорело. - Вижу, вы этого не забыли.

- Да это было величайшим событием в моей жизни музыканта... Не каждый день встретишь таких поклонников в столь сомнительном заведении, как «Калипсо»...

Марио захотел обнять его и сделал бы это, не будь остановлен потрясшими его словами:

- Величайшее событие вашей жизни произойдет здесь, в этом кабинете... - сказал Сорело, поигрывая корабельным штурвалом. - Судьба сегодня направляет вас курсом к фантастической карьере, дорогой Марио...

Он позвонил в колокольчик и, когда вошел слуга, экзотический, как попугай, в своей красно-зеленой ливрее, приказал принести выпить.

- Мне мой виски. Мистеру Кондекорто - мятную. Со льдом, естественно, - проявил он ту же поразительную осведомленность.