Слуга ушел, легко ступая, а когда вернулся со своим подносом, то, прислуживая им, наклонился к Сорело.
- Врач ждет в холле...
- Пусть подождет, пока я не позову, - сказал Сорело. А затем обернулся к Марио:
- Врача я вызвал для вас...
- Для меня? - упал с облаков Марио.
- То, что я сейчас сообщу, может повергнуть вас в шок. А я несу ответственность перед моим клиентом, который вами интересуется...
- Каким клиентом?
Сорело усадил его в кресло, отличавшееся от остальной меблировки комнаты. Оно было как в самолете - естественно, в первом классе...
- Мой клиент является собственником и главным пайщиком многих клубов и мюзик-холлов Америки. Речь идет о мультимиллионере Игнацио Паганини. Конечно, вы о нем слышите не в первый раз. Однако в моей стране выдающиеся звезды музыки буквально умоляют его послушать их хотя бы несколько минут. Нелегко добиться его согласия... Воображаю, как вы удивитесь, когда я вам скажу, что он сейчас гoтoв целыми часами слушать вашу трубу...
- Мою трубу? - затрепетал в кресле Марио.
- Да... Ваше изумительное соло... Не удивляйтесь. Я послал ему магнитофонную запись. Три ночи подряд я незаметно записывал на магнитофон в «Калипсо». Хотите послушать?
Он нажал на какую-то кнопку под столом. Невидимая стереосистема привела в действие источники мелодии, и Марио неожиданно увидел самого себя в виде статуи, подобной тем статуям Тритонов, Арионов и Аполлонов, которые украшают дворцовые фонтаны и целыми днями омываются их водами. Сам он купался сейчас в собственных мелодиях, в своих мечтах и догадках. Сорело, должно быть, какой-нибудь импресарио, путешествующий по миру, открывая таланты для этого Паганини, и вот сейчас он открыл Марио. Тщательное изучение его биографии, слежение за ним и прочие загадочные и парадоксальные вещи находят свое объяснение. Дебют новой знаменитости требует тщательной подготовки... Возможно, конечно, подобное предположение было бы весьма фантастическим для простого смертного с обычной логикой. Но у Марио Кондекорто внутри горело пламя творчества. Божественное семя, астральная наследственность и небесные атавизмы составляют своеобразную личность художника, одного из избранных сынов божьих. Он может, как нищий дьявол, страдать от нужды и унижений земной жизни. Но он всегда готов воспринять как самую естественную вещь свой триумфальный вход в царствие небесное.