— А как к вам относилась собака?

— Я не обращала на нее внимания. Это она только с виду страшная, а так дура дурой.

Трифонова не покидала мысль, что перед ним валяют Ваньку.

Эта женщина думала о своем, а говорила чужими словами и заготовленными ответами, если ее слова можно назвать ответами.

— Возле собаки найдена ампула без маркировки. Ваша?

— Я не заходила в комнату, не видела собаку и тем более ампулу. Я привыкла убирать за собой мусор. Что касается ампул, то за вашей спиной шкаф с медикаментами. Вы сидите в моей комнате. Надписи с ампул, по рекомендации доктора Кмитта, смыты кислотой. Здесь много психотропных средств, наркотических и других, которые надо держать под контролем. Шкафы заперты, и ключ только у меня. Ну а уколы здесь все делать умеют.

— И домработница?

— В первую очередь. У нее диабет, и она сама колет себе инсулин.

— Где вы находились от четырех до семи?

— Ездила в Ломоносов. Гуляла по магазинам. У меня выходной по четвергам, и мне разрешено пользоваться "шкодой". В гараже четыре машины.

— А почему не в Питер?

— В Ломоносове есть милые магазинчики и мне там больше нравится. На обратном пути я остановилась в Сосновом Бору и выпила коктейль в баре. Вернулась сюда в семь пятнадцать.

— Как называется бар?

— "Феникс".

— Вы никого из знакомых там не видели?

— Нет. Я не думала, что мне потребуется алиби.

— Ветров приехал домой через шестнадцать минут после вас. Он пил коньяк в том же баре. Удивительно, как такие яркие личности не заметили друг друга.

— Ничего удивительного. В "Фениксе" три зала.

— Но стоянка машин, очевидно, одна, и трудно не заметить серебристый "мерседес" своего хозяина.

— Я не наблюдательна.

— Хорошо, вернемся к хозяйке дома. Вы считаете, что она не могла решиться на самоубийство?