— Мы забываем о садовнике и его сыне, — напомнил Куприянов.

— Их найдут. Но уверяю вас, что у этих ребят, как и у остальных, не будет алиби.

— А если все-таки принять версию о самоубийстве? — неожиданно спросил участковый. — Ветрова утопилась, а труп в саду совсем другая история?

— Не хочу с тобой спорить, Сережа, — со вздохом сказал Трифонов. Обе смерти не похожи друг на друга. Из разных сказок родились. Но, как мы слышали, Ветрова боялась воды, а это значит, что она не умела плавать. Ее нашли в пятнадцати метрах от берега, а не в трех. И это во время прилива, когда утопленников выбрасывает на берег, а не уносит на глубину. Очевидно, ее сбросили с лодки.

— Если человек собрался топиться, то не имеет значения, боится он воды или нет. Идя на смерть сознательно, не думаешь об этаже, с которого бросаешься вниз.

Сделав заключение, капитан улыбнулся. Он все делал с улыбкой или усмешкой, эта маска срабатывает непроизвольно, как защитный рефлекс, от неуверенности.

Они спустились вниз и вышли в сад. Здесь их поджидал новый сюрприз. Двое милиционеров волокли от ворот мужика с заломленными за спину руками. Тот пытался сопротивляться и крыл отборным матом своих конвоиров.

— Отпустите его! — приказал Трифонов.

Задержанного освободили.

— Кто такой?

Мужчина выпрямился, выругался и взглянул на следователя.

— Живу я здесь! Понял? Матвей Акимович Солодов, собственной персоной. Возвращаюсь домой, а тут менты хватают. Совсем оборзели!

— Когда ушли из дома?

— Часа два назад.

— И где вас носило?

Солодов задрал телогрейку и вытащил из-за брючного ремня бутылку с мутной жидкостью.

— В Рублево за самогонкой ходил. Запрещено?

— К кому?

— Шутишь, начальник? Я не стукач.

— Два часа назад здесь милиция была. Как же ты смог выйти незамеченным?

— У меня своя калитка есть. Мне не резон в обход ходить.