Глухо ухнула «муха», и огненный клубок ткнулся в бок второго «хаммера», все же удержавшегося на дороге и вновь опустившегося на все четыре колеса. Удар гранатометного выстрела заставил машину еще раз подпрыгнуть, разворачивая ее к засаде передом. Волк, тщательно поймав на мушку лобовое стекло, врезал по нему несколькими прицельными очередями по три патрона, пытаясь разглядеть за отблеском встающего над горизонтом солнца, черные силуэты людей внутри. Не разглядел, а может, их там уже и не было. Стекло, даром, что должно быть бронированное и вроде как пуленепробиваемое, покрылось частой сетью трещин и под ударами пуль завалилось внутрь. Сбоку в работу включились автоматы обоих Абдов. Выстрелы били нестройными пачками, сливаясь в сплошной грохот, забивая звенящей глухотой барабанные перепонки, щекоча ноздри кислой пороховой гарью.

Добив магазин, Волк сноровисто пристегнул новый и принялся внимательно изучать результаты обстрела. Один за другим смолкли автоматы других засадников. Огненный шквал, неожиданно обрушившийся на патрульный наряд из оливковой рощи, если не полностью уничтожил израильтян, то, во всяком случае, абсолютно лишил их воли к сопротивлению. Со стороны дымящихся машин по нападающим так и не было сделано ни одного выстрела. Сейчас, когда стрельба полностью прекратилась, стало слышно басовитое гудение пламени, потрескивание вспучивающейся от жара пузырями и лопающейся автомобильной краски и мерный скрип все еще вертящегося по инерции заднего колеса головного «хаммера» задранного высоко вверх. Однако, как Волк ни напрягал слух, он не мог расслышать ни человеческих голосов, ни бряканья амуниции, не видел, занимающих позиции для обороны стрелков. Обе машины казались мертвыми. Довершая впечатление, из водительского окна второго «хаммера», безвольно упав на топорщащиеся остатки выбитого пулями бронеплекса, свисала, царапая скрюченными пальцами дверцу, поросшая черными волосами рука с синевшей на запястье сложной татуировкой.