– В качестве одолжения.

– Ты надо мной издеваешься?

– Не-е, просто мы разговариваем почти как настоящие отец и сын. Звонок по телефону… Одолжение и все такое… Глядишь, скоро будем гонять с тобой мячик во дворе.

– Последний раз, когда мы играли в бейсбол, ты пропустил бросок и мяч попал в лицо. Ты с плачем убежал.

– Мне было восемь лет.

– Хочешь повторить?

– Нет.

– Вот и хорошо, теперь, когда мы с тобой все уладили, пойди навести старушку.

По адресу в северной части города, который он мне дал, стоял маленький одноэтажный дом с террасой. Раньше в этом районе жил отец. Дверь открыла седая полная женщина. Она хорошенько рассмотрела меня, прежде чем пустить в дом. Я предположил, что это и есть та старушка, которую отец попросил навестить. Но я ошибся. Это была дочка старушки. Узнав, кто я, она покачала головой, и не прекращала качать ею, пока вела меня вверх по скрипящим ступенькам, пропахшим уксусным отваром и толченым тмином.

Дочь не одобряла затею матери.

– Я знала твоего отца, когда он еще был мальчиком, – сказала Занита Калакос в этой комнате, напоминавшей склеп. – Он был хорошим мальчиком. Сильным. И он помнит добро. Когда я позвонила ему, он сказал, что ты придешь.

– Сделаю все, что смогу, миссис Калакос. Так чем же я могу вам помочь?

– Я умираю.

– Я не врач.

– Знаю, Виктор. – Она протянула руку и похлопала меня по щеке. – Но врачи уже не помогут. Меня щупали, кололи и резали, как жареную свинью. Больше ничего сделать нельзя.

Она закашлялась, и ее тело жестоко затряслось.

– Что вам подать? – спросил я. – Воды?

– Нет, но спасибо за предложение, дорогой, – сказала она с закрытыми от горя глазами. – Слишком поздно для воды, слишком поздно для всего остального. Я умираю. Именно поэтому мне нужен ты.

– Вам нужно уладить дела с имуществом? Хотите, чтобы я написал завещание?