– Они дураки.

– Некоторые из них.

– Хорошо. Тогда ты именно тот, кто мне нужен.

Она пальцем поманила меня ближе, еще ближе.

– У меня есть сын, – тихо сказала старуха. – Чарлз. Я его очень люблю, но он большой дурак.

– Так, – сказал я. – Теперь понимаю. Чарлза обвиняют в преступлении?

– Его обвиняют во всем.

– Он сидит в тюрьме?

– Нет, Виктор. Он не в тюрьме. Пятнадцать лет назад его арестовали за преступления; их было так много, что я даже не помню за какие. В основном за кражи, но также и за угрозы и домогательство.

– Может быть, вымогательство?

– За это тоже. И за то, что он подговаривал других в этом участвовать.

– Преступный сговор.

– Его должны были судить. Ему нужны были деньги, чтобы остаться на свободе.

– Залог?

– Да. Поэтому как последняя идиотка я заложила дом. На следующий день после того, как его выпустили из-под ареста, он исчез. Мой Чарлз, он сбежал. Мне понадобилось десять лет, чтобы выкупить дом для Талассы. Десять лет непосильного труда. И с тех пор как он сбежал, я ни разу его не видела.

– Чем я могу ему помочь?

– Приведи его домой, к своей матери. Пусть он с ней попрощается.

– Я уверен, что он сам может прийти и попрощаться. Прошло много времени. Он давно исчез с радаров властей.

– Ты так думаешь? Подойди к окну, Виктор. Выгляни на улицу.

Я подошел к окну и осторожно отодвинул штору. В комнату полился дневной свет.

– Видишь фургон?

– Да, – сказал я, глядя на побитый фургон белого цвета с ржавой полосой на боку, – вижу.

– Это ФБР.

– Мне он кажется пустым, миссис Калакос.

– Это ФБР, Виктор. Оно все еще охотится за моим сыном.

– После стольких лет?

– Они знают, что я больна, и ждут, когда он придет. Мой телефон прослушивают. Почту просматривают. А фургон стоит тут каждый день.