– Уверен. Я же вчера показал вам заключение нашего эксперта, – без малейшего неудовольствия, будто учитель школьнику, напомнил мне Фидель. Для него это было нормально вполне, что гражданское, частное лицо хватается за любую соломинку надежды. – Так что и вам, и вашим друзьям придется задержаться в Фуншале на неопределенное время.

– Вы уже, наверное, догадываетесь, инспектор, что лично для меня это сомнительное неудобство. Если бы не столь ужасная и грустная причина, я б только рад был продлить отдых. Мне некуда спешить. Занятия в университете начнутся не раньше, чем через два месяца. Так что… – Я развел руками, как бы говоря: «К вашим услугам». – Но все же вы не ответили мне или не поняли до конца. Не сомневаюсь, что это убийство. Однако преднамеренное ли?

Фидель посмотрел на меня чуть ли не торжественно. Но его можно было извинить. Для меня произошедшее – гибель, причем трагическая, одного из двух моих лучших и единственных в своем роде друзей. Для инспектора – лишний повод блеснуть способностями перед начальством и случайным зрителем. Я все понимал и мирился с этим без отвращения.

– Его не убили в драке, если вы об этом. Хотя, уж вы меня простите, Луиш, у вас, русских, такая репутация, особенно когда вы много пьете, что сам Господь велел бы мне подобное предположить. К тому же я запросил медицинскую службу. Никто из вашего отеля не обращался с физическими повреждениями. Ваш друг, господин Прянишникофф, столь мощного телосложения, что сами понимаете… – Инспектор сделал неопределенный жест рукой.

Да, я понимал и очень хорошо. Никогда бы Ника, Никита Пряничников не дал бы просто так пристукнуть себя в пьяной драке. Его сопернику «на ринге» пришлось бы куда как несладко.

– Но знаете, самое удивительное, что подобный удар могла бы нанести даже и женщина. Здесь не нужна особенно большая сила. Только точность. А еще – чтобы ваш друг, как бы это лучше сказать, сидел или лежал в покое, не очень подвижно. Височная человеческая кость – предмет хрупкий. Иногда достаточно простого падения. Но он не падал и сам не ударялся, нет. В его легких не было воды. Хотя, даже если бы и была, не в этом дело.