Не увидел я их и позже.

Поднявшись на ноги, я наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть зелёных болельщиков. Зрители сзади закричали: «Эй, там!» Не обращая внимания на их возмущение, я продолжал вглядываться в группу детей. Но моих отпрысков среди них не было. Меня охватило нечто весьма похожее на панику. Но я подавил страх в зародыше.

Тем временем победители готовились к финальной схватке. Их кони топтались по песку арены, потряхивая массивными головами. Зелёный паж руководил хором, выкрикивая:

— Зелёный! Зелёный! Зелёный! Зелёный!

— Кев!

Я внушал себе, что дети где-то там, впереди, их просто не видно за более рослыми ребятишками.

— Шон!

Пока я проталкивался вниз к ограде, оруженосец закричал:

— Вперёд, зелёный!

— Кевин! — заорал я так громко, что заглушил хор ребятишек.

Пробившись к изгороди в тот момент, когда зелёный рыцарь ринулся на чёрного, я вдруг испытал такой ужас, какого не испытывал, даже находясь в зоне боевых действий.

— Шон! — гаркнул я что было сил и огляделся по сторонам.

Я видел других ребятишек. Видел множество юных лиц. Зелёный рыцарь оказался на земле, и я услышал вздох отчаяния. С другой стороны арены до меня донёсся радостный рёв. По команде оруженосцев все детишки одновременно отпустили воздушные шары. Я протолкался к ограде, ища в толпе светлые головы и жёлтые футболки. Но ничего не увидел. Дети начали разбегаться к своим родителям.

Через минуту я вернулся к вязанке сена, на которой мы сидели. Я внимательно вглядывался в редевшую толпу зрителей, надеясь узреть сыновей. Но минут через пять оказался в полном одиночестве, если не считать женщины в первом ряду, безуспешно пытавшейся успокоить громко ревущее дитя. Дитя, судя по виду, едва начало самостоятельно ходить.

Я взглянул на часы. Пять двадцать две пополудни. Близнецы исчезли. Исчезли. Я сел на сено, надеясь, что парни отправились в туалет и скоро вернутся. Но в глубине души таилось ужасное предчувствие. Я знал, что они не в уборной. Парни ни за что не сделали бы этого, не предупредив меня. Тем более в разгар турнира.