Итак, где же они?

Я понимал, что действую иррационально, однако никак не мог заставить себя уйти от арены. Здесь я видел их последний раз, и именно сюда они должны вернуться, если куда-то забрели. Я постарался выбросить эту мысль из головы, поскольку она ассоциировалась у меня с газетными статьями об исчезнувших и никогда не вернувшихся детях. Тех детишках, чьи лица печатали на молочных пакетах. Я сидел на сене дольше, чем следовало, понимая, что если встану и уйду, это будет означать только одно — мои дети действительно исчезли, а значит, случилось нечто ужасное, требующее немедленного вмешательства полиции. Примитивный страх, прикинувшись надеждой, вогнал меня в ступор.

Когда я, преодолев приступ безволия, поднялся на ноги, до меня дошёл весь ужас случившегося, и уже через десять секунд, не разбирая дороги, я мчался через толпу лениво фланирующей публики. Вслед неслись тревожные или раздражённые голоса:

— Что с ним?!

— Эй!

— Осторожнее, здесь дети!

— Смотри под ноги, приятель!

Для того чтобы отыскать людей из охраны, потребовалось порядочно времени.

— Приветствую тебя, о, незнаком…

— Я не могу найти своих детей!

Мой тон мгновенно перенёс нас через столетия в 2003 год.

— У нас это случается постоянно, — утешил меня охранник. — Люди забываются. Встречают какого-нибудь особенного жонглёра. У нас здесь полно жонглёров. Так что потерять след детишек проще простого…

— Я не терял их следа, — прервал я его, — мы вместе смотрели турнир…

Все выражали мне сочувствие. По местной радиосети объявили: «Принц Кевин и лорд Шон, мы имеем честь сообщить вам, что ваш благородный отец потерялся. Не изволят ли милостивые сэры явить себя у одной из касс?»