— Они найдут, они разберутся, что с тобой такое.

— Они говорили тебе об опухоли, верно?

— Это просто гипотеза.

— Нет там никакой опухоли, Люси! Все дело в фильме.

— В каком фильме?

— Ну в том… с маленьким белым кружочком. В том, который я вчера нашел у одного коллекционера. Он был…

Люси заметила, что Людовик вцепился в простыню.

— Он был очень странный, этот фильм.

— Что значит «странный»?

— Странный — и все! До того странный, что я из-за него ослеп, черт побери, тебе мало?

Теперь он кричал. И дрожал. И, нащупав руку Люси, крепко за нее ухватился.

— Я уверен, что прежний владелец пришел на чердак именно за этим фильмом. И раскроил себе череп, свалившись со стремянки. Что-то должно было произойти, чтобы старику позарез понадобилось лезть черт знает куда ради какой-то короткометражки.

Люси чувствовала, что он на грани, а ей всегда было невыносимо видеть близких, друзей в отчаянии.

— Пожалуй, посмотрю-ка я сама эту короткометражку.

Он покачал головой:

— Нет-нет, я не хочу, чтоб и ты…

— Чтобы я тоже ослепла? Что за ерунда! Как можно ослепнуть оттого, что увидишь изображение на экране, объясни!

В ответ — молчание.

— Бобина осталась в проекторе?

Еще немного помолчав, Людовик уступил:

— Да. Нужно будет только проделать кое-какие операции, но я тебе их показывал. Помнишь?

— Да… Кажется, это было, когда мы смотрели «Прикосновение зла»…

— «Прикосновение зла»… Орсон Уэллс…

Людовик горестно вздохнул и вроде как забылся. По щекам покатились слезы. Потом он ткнул пальцем в пустоту:

— На тумбочке должен быть мой бумажник, а в нем — визитные карточки. Найди визитку Клода Пуанье. Он реставрирует старые фильмы, и я хочу, чтобы ты отнесла ему бобину. Пусть посмотрит, ладно? И хорошо бы узнать, откуда могла взяться эта короткометражка. Да, возьми там, в бумажнике, еще вырезку из газеты, объявление — в нем есть адрес и номер телефона сына коллекционера. Парня зовут Люк Шпильман.