— А это можно вылечить?

— Зависит от величины опухоли, от ее расположения, от того, злокачественная она или доброкачественная. Я предпочел бы не ставить диагноз до сканирования. Если хотите, можете навестить вашего друга, он в палате двести восемь. — Прежде чем быстрым шагом удалиться, доктор пожал ей руку. Рукопожатие оказалось крепким.

Люси не хватило мужества одолевать ступени лестницы, и она решила подождать лифта. Две бессонные ночи в педиатрии, две ночи с плачем и рвотами, совершенно ее опустошили — не осталось ни капли энергии. К счастью, днем приходила мать и отпускала ее, чтобы она могла хоть немножко соснуть.

Она тихонько постучала в дверь и зашла в палату. Людовик лежал на кровати, уставившись в потолок. Люси почувствовала комок в горле: Сенешаль совсем не изменился… Конечно, еще маленько облысел, но лицо такое же круглое и мягкое, какое ей приглянулось, когда она впервые его увидела на сайте знакомств. Лицо сложившегося человека.

— Людовик, это я, Люси…

Он, услышав голос, повернул голову, но взгляд его оказался направлен не на нее — на стену напротив. Люси поежилась, растерла плечи. Людовик попытался улыбнуться:

— Можешь подойти ближе. Я не заразный.

Люси сделала несколько шагов и взяла его за руку:

— Все будет хорошо.

— Как странно, что набрался именно твой номер, а? Ведь мог бы получиться любой другой…

— И еще более странно, что я оказалась именно там, где нужно. Больница для меня сейчас — просто дом родной.

Она рассказала Людовику о болезни Жюльетты. В те семь месяцев Сенешаль виделся с близняшками, и девочки сильно к нему прониклись. Люси чувствовала, что нервничает все больше и больше, никак не выходила из головы мысль об этом ужасе, об опухоли, которая, возможно, зреет в голове ее бывшего.