– Какую прибыль мы получили? – спросил Энди. – По моим подсчетам, мы продали уже почти на сто миллионов.

– Получили ли мы прибыль? – переспросил Мартель, вскинув брови и глядя в упор на подчиненного. – Получили ли мы прибыль? А ты как полагаешь?

Энди молчал. Он понял, что совершил ошибку, но обратного пути уже не было.

– Вообще-то дела шли нормально, но я подумал…

Мартель, резко оттолкнувшись вместе с креслом от стола, вскочил на ноги.

– Ты что, меня не слушаешь? – спросил он и принялся расхаживать по своему любимому маршруту вдоль окна, которое оставалось свободным от наклеек и бумаг.

Ростом Жан-Люк был выше двух метров, и для того, чтобы оказаться у дальней стены, ему требовалось сделать лишь три-четыре шага. Хотя сорок пять ему уже исполнилось, он держал себя в отличной форме. Его лицо покрывал ровный загар, кожа под благотворным воздействием горного воздуха оставалась гладкой, а в темных волосах только начинали появляться отдельные блестки седины. Мартель поддерживал физическую форму постоянными упражнениями, и его драйву и энергии мог бы позавидовать более молодой человек.

– Мы вовсе не собираемся ограничиться какой-то парой миллионов, – продолжил он. – Возможности, подобные этой, представляются не каждый день. Это сделка столетия или даже тысячелетия. Италия скоро рухнет. Ее экономика ни к черту, правительство никуда не годится, а рынок облигаций подорван. Через два месяца страна выйдет из зоны евро. – Мартель, ускорив шаг, принялся размахивать руками.

Когда начиналось подобное шоу, Энди постоянно ждал, что босс вот-вот споткнется о какую-нибудь кучу мусора на полу кабинета, но этого не случалось. Неожиданно Мартель замер и устремил на Энди взгляд своих слегка выпуклых глаз.

– А когда это дойдет до всех, ты знаешь, что произойдет с итальянскими государственными облигациями.

Энди уже исполнилось двадцать девять, он имел степень магистра делового администрирования и за год работы на Уолл-стрит успел получить семизначный бонус. Он поднял глаза на возвышавшегося над ним француза и подумал, что тот в который раз обращается с ним как с пятилетним несмышленышем. Энди ненавидел подобное к себе отношение со стороны босса, однако ему ничего не оставалось, кроме как попытаться ублажить Жан-Люка.