– Цены упадут, – проговорил он.

– Да, цены упадут. И рухнет еще кое-что. Ты слышал о Петербургском парадоксе?

– Нет. – Энди помнил, что Мартель как-то рассказывал ему об этом, но он тогда не очень его слушал.

– Он объясняет все, – сказал босс и пустился в сложное разъяснение сути Петербургского парадокса Бернулли.

Мартель довольно долго толковал что-то о проблемах торговых прибылей, которые возрастают по экспоненте, и закончил речь вопросом:

– Ты понял?

– Да, – ответил Энди, хотя, по совести говоря, не увидел никакой связи между Петербургским парадоксом и ценами на итальянские государственные облигации в XXI веке.

Мартель повернулся к сверкающим под ранним утренним солнцем снежным склонам и спросил:

– Итак, как же нам следует поступить?

Энди уже знал ответ:

– Нам следует продавать.

– Верно. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру мы продали еще на два миллиарда.

– На два миллиарда?! Да рынок просто убежит от нас при такой сумме!

– Приступай к работе, – отвернувшись от окна, распорядился босс, и Энди покинул кабинет.

Мартель улыбнулся ему вслед. Он знал, что Энди – отличный трейдер, но у него был один недостаток: он никогда не знал, когда следует выходить на рынок по-крупному. Очень мало людей одновременно обладают способностью к взвешенному суждению и имеют достаточно смелости для решительных и масштабных действий. Эти способности совмещал когда-то Джордж Сорос, а сегодня – Жан-Люк Мартель.

Послышатся деликатный стук в открытую дверь кабинета.