– Я прекрасно понимаю ваши чувства, – отозвался Бентон. – У всех были неудачные периоды в работе. Но это не должно толкать вас на мелочную мстительность.

– Это не мстительность! – выкрикнула Джен, как показалось Кальдеру, на пару тонов громче, чем следовало.

В помещении повисла тишина, и все взоры обратились на нее. Всплеснув руками, она умолкла, ее подбородок задрожал, а из глаз покатились слезы. Алексу страшно хотелось ее обнять, но он опасался, что это только ухудшит дело, подчеркнув слабость девушки. Кальдер с самого начала решил оставаться в стороне, но сейчас понял, что ему следует что-то сказать.

– Заявление Джен абсолютно ясное. Может, стоит выслушать, что думает Джастин?

– Мне представляется, что на этой фазе дискуссии мы изучаем вопрос, каким образом можно избежать формального расследования, – хмуро произнес Бентон.

– Возможно, Джастин готов принести свои извинения? – продолжил Кальдер.

– В этом нет необходимости, – ответил Бентон.

Проигнорировав замечание начальства, Кальдер спросил:

– Что скажешь, Джастин?

– Мне не за что извиняться, – не меняя позы, ответил Карр-Джонс.

– Ты же не станешь отрицать, что обвинял Джен в том, что она со мной спит?

– Я ничего не отрицаю, но ничего и не подтверждаю, – ответил Джастин. – Но я знаю точно, что мы здесь зря тратим время. Все это вышло за какие-либо разумные границы. – Он посмотрел на часы и закончил: – Не знаю, как вы, парни, но меня ждут дела. Может быть, давайте закругляться?

– Итак, вы забираете свою жалобу? – спросил, обращаясь к Джен, Бентон.

– Нет, не забираю, – резко сказала Джен. – В этом нет никакого смысла… Я ничего плохого не сделала… Я… – Несмотря на отчаянные усилия, она так и не смогла сдержать слез. Она не стала их смахивать, словно ей было безразлично, заметят это остальные или нет.