В помещении царила тишина. Джен по-прежнему сидела, выпрямив спину, но ее глаза были обращены на туфли Линды Стаббс. На щеках Джен появились красные пятна, слезинка остановилась в уголке рта, и она слизнула ее кончиком зыка.

– Гормоны, – заметил Карр-Джонс. – Через пару дней она будет в полном порядке. Давайте забудем об этом и отправимся работать.

Джен шмыгнула носом и, воинственно взглянув на Джастина, бросила:

– Думаю, что это совершенно неуместное замечание.

– Может быть, и неуместное, но, как ты знаешь, полностью отвечающее истине, – ответил он с ухмылкой.

– Линда, – впервые открыл рот Тарек, – похоже, что общего мнения по этому делу нам достигнуть не удастся. Джастин ясно дал понять, что извиняться не намерен, а Джен не хочет забирать свое заявление.

Все взгляды обратились на Джен, и та отрицательно покачала головой.

– Какие варианты это нам оставляет? – продолжил Тарек.

– Политика нашей компании в отношении сексуальных оскорблений не допускает никаких толкований, – ответила Линда. – Мы начнем формальное расследование.

– Спасибо. – Джен выдавила слабую улыбку.

Бентон Дэвис бросил на Линду сердитый взгляд, а Карр-Джонс изумленно вскинул брови. Но Линда, не заметив этих сигналов, продолжала делать заметки в лежащем на коленях блокноте.

– Если Алекс не возражает, я предложила бы тебе, Джен, до конца расследования не проводить слишком много времени на работе. Как я уже успела заметить ранее, мы можем попасть в затруднительное положение.

Кальдер кивком выразил согласие. То же самое сделала и Джен.

Итак, первый раунд остался за ней. Но Кальдер очень сомневался, что она продержится до конца схватки.

– Бентон? Говорит Саймон Бибби.

– Привет, старик. Как, дьявол тебя побери, поживаешь? – с улыбкой спросил Бентон Дэвис.