Все лица оказались знакомыми. В центре стоял начальник полиции. Обычно веселый и приветливый, сегодня с хмурым выражением круглолицый Тони Филосиани походил на китайскую резную маску; в ярком свете люстр отсвечивала его розовая лысина. Рядом с начальником полиции стоял Коул Николс, заместитель главного прокурора Лос-Анджелеса. Ему тоже не хотелось здесь присутствовать, но он замещал прокурора Чейза Била — тот отправился жевать несъедобную жареную курятину на какой-то предвыборный пикник. Все знали, что Чейз собирается выставить свою кандидатуру на пост губернатора и никогда не упускает случая найти лишних спонсоров. Рядом с Николсом стоял представитель полицейского профсоюза Боб Атли. Только он один, пусть и нехотя, отваживался смотреть мне в глаза. Несмотря на внушительный рост, Боб считался добряком, вроде Санта-Клауса. Он уже два раза успешно помогал мне отбить нападки отдела собственной безопасности. Рядом с Атли стоял начальник правового отдела — высокий чернокожий капитан. Звали его Линк, а фамилию я забыл. Потом шел я во взятом напрокат у сына спортивном свитере с эмблемой «Троянцев» и насквозь промокшей ветровке. За мной стоял лейтенант Мэтьюз, замначальника ОСБ. Но пожалуй, самое страшное выражение застыло на лице начальницы уголовного розыска — моей жены Алексы. Она переступила порог кабинета на несколько секунд позже меня, увидела собравшихся и буквально остолбенела.

Лейтенант Мэтьюз закрыл большие двойные двери, давая тем самым сигнал к началу собрания.

— Детектив Скалли, кажется, вы незнакомы с агентом ФБР Офелией Лав, — произнес шеф Филосиани холодно и сухо. А ведь всегда обращался ко мне приветливо! Он указал на высокую тощую блондинку лет тридцати пяти, которую я вначале не заметил, потому что она сидела у дальней стены, у стола красного дерева.