Ему удалось выскочить на улицу, но до машины так и не добрался. Его настигло несколько пуль. Стрелял тот, чья голова не пострадала, а его напарник с окровавленным лбом доковылял до «жигулей» лимонного цвета и сел на заднее сиденье. Тем временем стрелявший подхватил сумку убитого, прыгнул за руль «жигулей», и через секунду они исчезли.

Толпа зевак выскочила на улицу. Уля присоединилась. Теперь она видела его мертвым. Он лежал на спине с открытыми глазами, а из-под спины вытекала кровь, собираясь в багровую лужу. Хотя трупы не были для Ули чем-то особенным, у нее к горлу подступила тошнота. Она только что разговаривала с этим человеком.

Кто-то осторожно взял ее под руку. Она вздрогнула. Это был бармен. Он подал ей забытое на столике меню и ее сумочку, которую она хранила в раздевалке на кухне.

— Они вернутся, Уля. Скоро вернутся, как только поймут, что их обдурили.

— Что же делать?

— Тебе надо уходить. Они тебя запомнили. Ты слишком долго обхаживала этого типа.

— Куда же я пойду?

— Сейчас это не важно. Идем, я провожу тебя через черный ход, пройдешь дворами в парк, а потом на улицу. Надо торопиться.

Кажется, она начала приходить в себя.

Они прошли через кухню, подсобку и вышли во внутренний дворик, заваленный пустыми ящиками.

— А теперь, девочка, дуй во весь опор. И даже не оглядывайся.

— А как же работа?

— Черт! — не выдержал бармен. — Сваливай, тебе говорят! Катись! Бегом!

И она побежала. Да еще как! Машины тормозили от испуга, что их собьют.

Куда ни глянь — сплошная беготня!

3.

Офис и квартира адвоката Льва Михайловича Садальского находились в центре Сочи на улице Роз. Адвокат занимал весь четвертый этаж семиэтажного отреставрированного по всем правилам сталинского дома.