Журавлев некоторое время прохаживался по улице. Ему почему-то в голову не приходило, что он выглядит, мягко говоря, неадекватно обстановке: в помятом, скорее даже, в жеваном костюме, галстуке — среди людей, идущих на пляж в шортах, футболках и шлепанцах.

Возле подъезда дома стояла только одна машина — белая «волга» с краснодарскими номерами. Она-то и смущала Журавлева. Уже давно перевалило за восемь, и он, как человек дисциплинированный, не мог больше ждать и терять времени попусту. Наконец он решился. Осмотревшись по сторонам, перешел дорогу и юркнул в подъезд. Тяжелая высоченная дверь грохнула за его спиной.

Выждав несколько секунд, он начал медленно подниматься по лестнице.

Дорога в город заняла у него значительно больше времени, чем он рассчитывал. Несколько раз «газель» останавливали гаишники. Кому-то даже взбрело в голову заглянуть в кузов. Но никто не желал выгружать ящики с фруктами, за которыми скрывался беглец.

Водитель оказался на редкость сообразительным и проворным парнем, успевал стуком предупреждать о возможных неприятностях. Очевидно, хотел доказать свою схожесть с Робином Гудом. Надо оправдывать данный ему титул. Правда, увез он его на рынок, и, когда Журавлева раскопали, он понял, что до конторы адвоката придется добираться через весь город. На такси денег не имелось — вот он и опоздал к назначенному времени.

Журавлев поднялся на четвертый этаж и распахнул единственную дверь с бронзовой табличкой, гласившей: «Приемная доктора юридических наук Льва Михайловича Садальского».

Приемная соответствовала своему названию. Огромная комната с дюжиной кожаных кресел для посетителей и письменным столом секретарши перед массивной дубовой дверью, ведущей в кабинет мэтра.

Секретарши на месте не оказалось. Вероятно, она приходит позже, когда начинается прием.

Журавлев пересек приемную и взялся за бронзовую сверкающую ручку, но дверь сама открылась, и из нее вышел высокий солидный мужчина в отутюженном голубом костюме, белоснежной сорочке и галстуке в голубую, белую и синюю полоску. Брюнет с серебряными висками и безукоризненным пробором.