— В чем дело?

— Мистер Ройстер, — музыка заглушала голос. — Внизу мне сказали, что у вас тут жил мистер Джеймс Харрис.

— Жил, а вот как звать — понятия не имею.

— Вы ведь, кажется, ему квартиру сдавали? — удивилась она.

— Да я его совсем не знаю, — сказал мистер Ройстер. — Это приятель Дотти.

— Еще чего, — возразила жена. — Какой он мне приятель? — Она подошла к столу, намазала на хлеб арахисового масла и откусила. — Скажешь тоже, приятель… — проговорила она с полным ртом, тыча в мужа бутербродом.

— Сама же подцепила его на какой-то идиотской вечеринке. — Мистер Ройстер спихнул чемодан со стула у радиоприемника, сел, подобрал с пола журнал. — Я-то его почти не знаю.

— А в квартиру пустить согласился, — заметила миссис Ройстер и откусила еще. — Ни слова не сказал.

— Я вообще ничего общего не имею с твоими приятелями.

— Да уж был бы он твой приятель, ты бы не постеснялся — наговорил бы всякого, — сердито сказала миссис Ройстер и опять откусила. — Он бы, как пить дать, не постеснялся.

— Ну хватит! — мистер Ройстер взглянул на жену поверх журнала. — Все, прекрати.

— Вот-вот, полюбуйтесь, — она указала бутербродом на мужа. — Так и живем.

Они умолкли, только из приемника гремела музыка; и тогда она спросила — так тихо, что из-за шума хозяева могли и не услышать:

— Так, значит, он уехал?

— Кто? — недоуменно спросила миссис Ройстер и оторвалась от баночки с арахисовым маслом.

— Джеймс Харрис.

— Ах, он! Уехал, видно, сегодня утром, еще до нас. Мы его, во всяком случае, не видели.

— Уехал?

— И оставил все в полном порядке. Я же тебе говорила, — она повернулась к мужу, — говорила, все будет в полном порядке. Уж я-то в людях не ошибаюсь.

— Ну и радуйся, — отозвался мистер Ройстер.

— Все на своих местах. — Рука с бутербродом описала круг. — Как оставляли, так и есть.