— Как попал в такую компанию благовоспитанный мальчик из нееврейской семьи?

Я знал, что он имеет в виду.

— Все очень просто. Я — их Shabbos boy.

По выражению его лица я видел, что он меня не понял.

— Суббота — шаббат, еврейский выходной. Они не работают. А потому субботу они отдали мне. И, насколько я понимаю, точно так же поступают и у вас, и в Си-би-эс, и в Эн-би-си, и в Эй-би-си

— Вы высоко себя цените, не так ли?

— Да, — без малейшего колебания ответил я.

— Почему вы так уверены, что мы не сможем остановить вас, если захотим?

Я улыбнулся.

— Мистер Синклер, последние полтора года вы только этим и занимались, но у вас ничего не вышло. Вам повезло, что мы охватываем только одиннадцать из ста регионов, а не то вы бы давно потерпели крах.

Он смотрел на меня в упор.

— Не могу понять, нравитесь вы мне или нет.

Я встал.

— Вы — человек занятый, мистер Синклер, поэтому не буду более отнимать у вас времени. Получаю я работу или нет?

— Какую работу? — спросил он. — Мне казалось…

— Мистер Синклер, если вы позвали меня лишь для того, чтобы посмотреть, кто желает вашей дочери спокойной ночи, то напрасно потратили и свое время, и мое.

Меня давно ждут на рабочем месте.

— Садитесь, мистер Гонт, — резко приказал он.

Я остался на ногах.

— Я намеревался предложить вам должность вице-президента, курирующего программы, но уже не уверен, что предложу.

Мои губы вновь разошлись в улыбке.

— И не предлагайте. Мне это не подойдет. Программами я занимаюсь уже три года.

Наши взгляды встретились.

— И какой пост вас бы устроил? Хотите занять мое место?

— Не совсем, — я продолжал улыбаться. — Я бы хотел стать президентом «Синклер телевижн».

— Вы, должно быть, шутите! — ужаснулся он.

— В бизнесе шутки недопустимы.

— Дэн Ритчи десять лет возглавляет Эс-ти-ви, а до того пятнадцать лет руководил «Синклер радио». Он один из лучших специалистов в отрасли. Неужели вы думаете, что сможете делать то, что делает он?