— И не собираюсь, — ответил я. — Его методы устарели. Они годились на радио, но телевидение — это совсем другое дело. Самому юному из ваших высших чиновников уже далеко за пятьдесят, а большинство телезрителей моложе тридцати и средний возраст уменьшается с каждым годом. Каким образом вы можете заставить их не переключать телевизор на другие каналы, если они давным-давно перестали слушать, что говорят им родители?

И я не собираюсь биться головой о стенку, пытаясь убедить старческую команду, что делать все надо, как я того хочу, а не иначе. Последнее слово должно быть за мной.

На меньшее я не согласен.

Он помолчал.

— Но где гарантии того, что вы будете слушать меня?

— Их нет, — я улыбнулся. — Но я заверяю вас, что существует авторитет, к которому я буду прислушиваться.

— Кто же это?

— Индекс Нельсена

— А если не будем?

— Тогда вы будете иметь полное право вышибить меня. Но и ниже мы не опустимся. Четвертое место так или иначе останется за нами.

Синклер долго разглядывал лежащие передо ним бумаги. А когда заговорил, голос его изменился. Теперь передо мной сидел отец Барбары.

— Вы намерены жениться на моей дочери?

— Это одно из условий получения работы?

Следующую фразу он выдавил из себя с трудом:

— А как же ребенок?

Я взглянул на него. Его рейтинг в моих глазах поднялся на добрых десять пунктов.

— Мы позаботимся об этом во второй половине дня.

— Доктор хороший?

— Лучший. Мы поедем в частную клинику в Скардейле.

— Вы позвоните мне, как только все закончится?

— Да, сэр. Обязательно.

— Бедная Барбара, — вздохнул он. — Она — хорошая девочка.

Ну как я мог сказать отцу, что его дочь перетрахалась с половиной Нью-Йорка и постоянно курит марихуану?