— Все хорошо только в раю, — улыбнулся я. — Как далеко желаешь ты отъехать от Лос-Анджелеса?

— Давай остановимся. Хочу размять ноги.

Я свернул на ближайшую автостоянку. Мы вылезли из машины, подошли к обрыву, взглянули на пляж.

Белый песок, синяя вода, волны мерной чередой накатывающие на берег. Любители серфинга уже толпились около маленького костерка, некоторые в облегающих гидрокостюмах. Были среди них и девушки, но парни смотрели не на них, а на воду, оценивая высоту и направление волн.

— Бред какой-то, — покачал головой Сэм. — Купаться в разгаре зимы.

Я усмехнулся, закуривая. Сложил ладони, чтобы уберечь огонек от ветра. Он похлопал меня по плечу. Я повернулся и тут же ветер задул язычок пламени.

— Ты знаешь, сколько мне лет?

— Конечно. Шестьдесят два.

— Шестьдесят семь, — он смотрел на меня в упор.

— Хорошо, шестьдесят семь.

— Я с давних пор лгал насчет своего возраста. Даже тогда мне казалось, что я слишком стар. И я скинул пять лет.

— А в чем, собственно, разница? — я пожал плечами.

— Я устал.

— Если ты сам не скажешь об этом, никто и не заметит.

— Мое сердце заметило.

Тут уж я повернулся к нему.

— Я не могу поддерживать прежний ритм.

— Пореже трахайся.

Он заулыбался.

— С этим я давно завязал. Даже с минетом. А то кровь приливает к голове.

— Если ты намекаешь, что собрался помирать, то для меня это не новость. Я всегда знал, что ты — не бессмертный.

На лице его отразилось изумление. А в голосе зазвучала обида.

— Но я-то полагал себя таковым.

Я повернулся спиной к ветру, закурил. Парни, с досками в руках, уже вошли в воду.

— Я продаю свою долю, Стив. И тебе говорю об этом первому.

— Почему мне?

— Все так же, как три года тому назад. Я огляделся, а рядом только ты. Только роли переменились. Я не могу Причинить тебе вреда, а ты — можешь.