— Может быть, следующего поезда здесь лучше подождём?

Все трое уселись у насыпи. Было очень тихо. Только собаки в деревне лаяли громче. Варя усердно включала и выключала фонарик. От него по земле расползались жёлтые пятна.

— И на Сайгатку светит сейчас луна, — помолчав, задумчиво сказала Вера Аркадьевна. — Но там она спрячется часа через два, а здесь только что зажглась… И этот маленький фонарик один раз очень помог мне.

— Ну, — попросила Варя, — ну, рассказывайте, пожалуйста, опять!

— Я возвращалась в Сайгатку. — Вера Аркадьевна переложила на коленях полевую сумку и сорвала одуванчик. — Мальчишки из соседней деревни проводили меня до старого кладбища. Знаете, как быстро темнеет осенью? Я почти бежала по тропке, и звёзды, как сейчас, смотрели на меня с неба. Но вот большая чёрная туча стала глотать их одну за другой. Стало темно, как в погребе.

И вдруг я услышала: кто-то шагает за мной. Тяжело вздыхает и шагает. Я вынула этот фонарик, посветила вокруг — никого.

В лицо мне толкнулось что-то колючее. Оказывается, я сошла со жнивья и набрела на стоящую среди поля сосну. И снова сзади кто-то очень тяжело вздохнул.

Сухие стебли хрустели под моими ногами. А фонарик, как назло, светил всё слабее и слабее. Жалея его, я снова пошла в темноте.

И вот, верите ли, чётко услышала, что за мной идут следом. Только это были какие-то странные, перестукивающие шаги, точно не в ногу шло несколько человек. Потом что-то подуло на меня и мне стало не по себе.

— Не по себе… — прошептала Наташа и придвинулась ближе к Вере Аркадьевне.

А Варя, облизнув губы, повторила нетерпеливо:

— Ну?

— Рюкзак с пробами натирал мне плечи, а Сайгатка всё не появлялась. И скоро я поняла, что сбилась с тропки совсем. Сбоку зажурчала вода, я споткнулась и ударилась с размаху о какой-то деревянный настил.