— Их стало пять. Только один здорово царапается…

Наташа и Вадим снова молча переглянулись и тоже полезли под террасу.

* * *

А вечером девочки провожали Веру Аркадьевну обратно в Москву.

Небо было чёрное, усыпанное редкими звёздами, деревья не шевелились. Поле казалось пустым, огромным, у разъезда в деревне мигали и светились огоньки. Где-то лаяли собаки.

— Значит, уезжаете. — Варя вздохнула и потрогала Веру Аркадьевну за ремень от полевой сумки. — Всё-таки жалко.

Вера Аркадьевна засмеялась:

— Жалко не то, что уезжаю, а то, что не нашла тех чертежей для Бориса Матвеевича. Конечно, прошло столько лет… Девочки, не хотите ли пробежаться?

— Хотим, — сказала Варя. — Внимание. Приготовиться. Пошли!

Отдуваясь, она заработала руками. Наташа подпрыгивала, время от времени вскрикивала «ой!» и снова «ой-ой!». Вера Аркадьевна бежала молча, придерживая фотоаппарат.

— Уж-жасно хорошо! — пропыхтела Варя. — Я, когда разгонюсь, кого хотите обго…

Бац! Со всего размаха она растянулась на дороге.

— Здо́рово ушиблась? — спросила Вера Аркадьевна.

— Здо́рово. — Варя покряхтела и встала. — Нет, не здо́рово.

— Покажи коленку.

Вера Аркадьевна вынула что-то из сумки и пустила на Варину ногу пучок ярко-жёлтых лучей.

— Йоду бы хорошо.

— Зачем йоду, можно подорожником, только поплевать, — сказала Варя. — Пожалуйста, дайте мне посветить!

От разъезда послышался шум: из темноты выросли и побежали огни. Постукивая и убыстряя ход, вдалеке прошёл освещенный поезд.

— Вот и опоздали, пойду искать подорожник, — сказала Наташа.

— Стоит ли? Я думаю, обойдётся. Доковыляешь?

— Доковыляю, — твёрдо ответила Варя.

Когда из наступившей снова темноты появились железнодорожная насыпь и будка разъезда, Вера Аркадьевна, сняв с себя кожанку, спросила: