Рябой сыщик подошел ко мне и молча протянул диктофон Дашкевича. Машинально потыкав кнопки, я удостоверился, что механизм сломан, а крышку заклинило, и сунул его в карман.

— Машину можешь вести? — спросил Аржанцев.

Я прислушался к своему организму и кивнул утвердительно. Мне и впрямь становилось легче. Не кружилась больше голова, не бил озноб. Напряжение отпускало.

— Тогда поехали потихоньку, — предложил он. И добавил: — Если ты ничего не напутал, управимся быстро.

Уже минут сорок я маялся в коридоре управления ГАИ перед дверью в картотеку, куда посторонним вход запрещен. За это время я успел найти в одном из соседних кабинетов свободный телефон, связаться с конторой, известить Таракана о том, что случилось, и попросить его позвонить Артему домой. Разговаривать с Лилькой сейчас было выше моих сил.

Наконец на пороге появился Аржанцев. Увидев меня, он приветственно помахал листком бумаги и сообщил:

— Слава Богу, без вариантов. Ты пока свободен, можешь отдыхать. В городе всего одна белая «шестерка» с номером 87-49. Владелец — Головаха Евгений Семенович. Сейчас беру эксперта — и прямо к нему.

— Я с вами, — сказал я.

Он недовольно выпятил нижнюю губу, и я, набычившись, уже вытаскивая удостоверение, упорно повторил:

— Я поеду с вами. Если надо получить разрешение начальства...

Аржанцев еще сильнее оттопырил губу и сказал презрительно:

— Плевать мне на разрешение. Ты там бузить не начнешь? Ну, тогда черт с тобой, поехали!

Не знаю, какие чувства я надеялся испытать, поглядев в глаза убийце, но сделать этого мне не удалось. В квартире Евгения Семеновича Головахи шел, судя по всему, грандиозный скандал.

Уже через дверь мы услышали грохот, звон и глухие крики. На наш звонок открыла худенькая женщина лет сорока двух в домашнем халате. Была она вся какая-то растрепанная, а поперек щеки у нее багровела длинная свежая царапина. Увидев в руках Аржанцева красную книжечку, хозяйка вяло кивнула головой и пробормотала: