На лице Барбары Коэн отразились смешанные чувства возбуждения и опасения.

– Я думала, что вы хотите заняться им сами.

– Не могу. Увязла. К тому же вы, друзья, можете и сами справиться с этим. Если понадобится моя помощь, я рядом.

Барбара Коэн безуспешно попыталась сохранить на лице улыбку, на смену которой пришло более серьезное выражение профессиональной гордости.

– Хотите, я принесу вам кофе? – спросила она.

– Если я, выпью еще хоть сколько-нибудь кофе, то мне придется каждые пять минут извиняться в суде и выходить, чтобы сделать пи-пи. Вы думаете, это прибавит присяжным уважения ко мне?

– Я бы на это не рассчитывала.

– Как же она могла оказаться без трусиков, – пробормотала Джесс. – По крайней мере она должна была бы подумать о возможных пятнах.

– Вы практичная женщина, – заявила Барбара и засмеялась, готовя тележку с досье к утреннему вызову судьи.

Спустя несколько минут пришел Нейл Стрейхорн, заявив, что он опасается, что простудился, и тут же сел за свой письменный стол. Джесс заметила, что его губы шевелятся: он беззвучно произносил слова своего заключительного заявления. Во всех кабинетах в управлении прокурора округа Кук началось движение – так цветок раскрывается навстречу солнцу.

Джесс отмечала про себя приход каждого сотрудника, слышала шум отодвигаемых стульев, передачу сообщений по факсам, звонки телефонов. Бессознательно она фиксировала прибытие каждой из четырех секретарш, которые обслуживали восемнадцать юристов крыла, могла различить тяжелые шаги Тома Олински, инспектора судебного процесса, когда он направлялся в свой кабинет в конце длинного коридора.

«В Соединенных Штатах каждый день насилуется 1.871 женщина», – опять мысленно произнесла она фразу, пытаясь снова сосредоточиться на выступлении.