Взгляд сердитых глаз женщины глубоко вонзился в Джесс.

– Неужели вы думаете, что я смогу когда-нибудь забыть об этом?

– Тогда вы должны позаботиться о том, чтобы он не смог еще раз поступить так же.

– Я не могу давать показания. Просто не могу. Не могу!

– Ладно, ладно, успокойтесь. Все в порядке. Постарайтесь не плакать. – Джесс откинулась на спинку стула и попыталась мысленно проникнуть в сознание Конни. Видимо, что-то случилось с тех пор, как она разговаривала с ней в последний раз. Во время каждой из предыдущих встреч Конни, хотя и была напугана, твердо стояла на том, чтобы давать показания. Дочь итальянских иммигрантов, она выросла в семье, которая горячо верила в американскую систему правосудия. Такая вера произвела на Джесс большое впечатление. Хотя она проработала в управлении прокурора штата уже четыре года, Конни верила в эту систему сильнее Джесс.

– Что-нибудь случилось? – спросила Джесс, заметив, что Конни успокаивается.

– Мне надо подумать о сыне, – с чувством заявила Конни. – Ему всего восемь лет. Его отец два года назад умер от рака. Если со мной что-то случится, он останется один.

– Ничего с вами не может случиться.

– Моя мать слишком стара, чтобы ухаживать за ним. Очень плохо говорит по-английски. Что будет со Стефаном, если я погибну? Кто о нем позаботится? Не вы же?

Джесс понимала, что вопрос звучит чисто риторически, но все же попыталась ответить на него.

– Боюсь, что я не очень ловко умею обращаться с мужчинами, – произнесла она тихо, надеясь вызвать у собеседницы улыбку, наблюдая, как Конни Девуоно борется с готовностью уступить ей. – Но, Конни, с вами ничего не произойдет, после того как Рика Фергюсона упрячут за решетку.

Даже само упоминание имени этого человека вызвало заметную дрожь у Конни.

– Потеря отца уже явилась тяжелым ударом для Стефана в таком юном возрасте. Что может быть хуже, если погибнет еще и мать?