Слова повисали между ними, как белье, которое забыли снять с веревок. Джесс затаила дыхание, чувствуя, что Конни находится на грани принятия решения, опасаясь, что, сказав еще что-то, сможет нарушить зыбкое равновесие в нежелательном направлении. С ее языка уже готовы были сорваться другие слова. Она могла бы сказать, что существует легкий путь сделать это, а есть и тяжелый. Легкий путь заключается в том, чтобы вы согласились давать показания, как было условленно. Тяжелый путь состоит в том, что я заставлю вас выступить свидетельницей. Я попрошу судью выписать ордер на ваш арест, вас принудительно приведут в суд и заставят давать показания. А если вы все же откажетесь сделать это, то судья может осудить и осудит вас за неуважение к суду и посадит в тюрьму. Не получится ли трагично – в тюрьме окажетесь вы, а не мужчина, который надругался над вами?

Джесс ждала, твердо решив произнести эти слова в случае необходимости, молясь мысленно о том, чтобы это не оказалось необходимым.

– Решайтесь же, Конни, – подбодрила ее Джесс, делая последнее усилие. – Раньше вы умели выстоять. Вы не сдались после смерти мужа, поступили в вечернюю школу, нашли себе работу, чтобы хватило средств на воспитание сына. Вы же боец, Конни. Вы всегда умели драться. Давайте сдачи, Конни. Вы всегда умели драться. Не позволяйте Рику Фергюсону лишать вас этого качества. Давайте сдачи, Конни. Сопротивляйтесь.

Конни ничего не произнесла, но спина у нее несколько напряглась, плечи слегка приподнялись. Наконец она кивнула. Джесс взяла руки Конни в свои.

– Вы будете давать показания?

– Помоги мне, Господи, – шепотом выговорила Конни.

– Мы заручимся всей возможной помощью. – Джесс взглянула на свои часы, живо поднялась. – Пойдемте, я провожу вас на улицу.

Нейл и Барбара уже отправились в суд, и Джесс повела Конни по коридору управления прокурора штата мимо дверей кабинетов, мимо выставки обрезанных галстуков, развешанных вдоль стены, которые символизировали первые успешные выступления обвинителей перед присяжными заседателями.